Война закончилась двадцать лет назад, но для Марко она продолжается каждую ночь. Бывший снайпер теперь работает охранником на складе под Загребом — молчаливый мужчина с руками, которые дрожат только когда он один. Его соседи знают: не стоит стучать в дверь после десяти, не стоит спрашивать, откуда шрам над бровью, не стоит включать громкую музыку по воскресеньям — в тот день, двадцать лет назад, его рота попала в засаду у реки Босут.
Однажды утром к воротам склада подъезжает чёрный «мерседес». Из него выходит человек в дорогом пальто, который называет Марко по имени и предлагает работу: «Просто поехать в Вуковар. Посмотреть на старое здание. Ничего больше». Марко отказывается. Но на следующий день обнаруживает у своей двери фотографию дочери — ту самую, которую он не видел с тех пор, как жена уехала с ней в Германию пятнадцать лет назад.
Фильм не спешит раскрывать карты. Здесь нет героических речей о долге и чести. Есть только тяжёлый воздух балканского лета, запах пыли и бензина, взгляды, полные невысказанного. Марко едет не ради денег и не ради мести. Он едет, потому что понимает: некоторые раны не заживают, пока не посмотришь им прямо в лицо. По дороге он встречает людей, которые тоже не смогли уехать от прошлого — бывшего медика, торгующего контрабандой на рынке; женщину, которая до сих пор каждое утро накрывает стол на четверых, хотя муж и сыновья погибли в девяносто первом.
«Божий гнев» — это не боевик с перестрелками и взрывами. Это история о том, как война живёт в людях задолго после подписания перемирия. О том, что иногда самый опасный враг — не тот, кто стреляет, а собственные воспоминания, которые не дают уснуть даже под шум дождя за окном. И о том, что прощение — не слабость, а последний шанс остаться человеком, когда весь мир вокруг уже забыл, как это делается.