Арджун возвращается в родную деревню после пятнадцати лет отсутствия — не по зову сердца, а потому что умерла мать и некому забрать её прах из крематория. Он приезжает в сером костюме, с городской привычкой смотреть на часы каждые десять минут и с чувством, будто чужой на собственной земле. Деревня изменилась: асфальт добрался до центральной площади, но старые дома по-прежнему стоят криво, а колодец у храма всё так же пахнет сыростью и чем-то древним.
Первую ночь он не спит. Не из-за жары или комаров — из-за шепота за стеной. Не галлюцинации: соседи действительно разговаривают тихо, будто боясь, что стены услышат. Наутро староста приносит ему документы на наследство и чашку чая, но глаза держит опущенными. «Твоя мать ждала тебя», — говорит он и уходит, не дожидаясь ответа. Арджун замечает, как женщины на улице отворачиваются, когда он проходит мимо. Как дети перестают играть, стоит ему приблизиться. Как в лавке ему наливают воду в отдельный стакан — не грязный, не новый, а именно отдельный.
Он начинает копаться в вещах матери. Находит дневник с записями на маратхи, которые он едва помнит. Находит фотографию отца — человека, о котором в семье не говорили двадцать лет. И находит странную деталь: все, кто упомянут в дневнике за последние месяцы жизни матери, либо уехали из деревни, либо умерли. Совпадение? Возможно. Но когда ночью к его двери кто-то прибивает мёртвую ворону с красной нитью на шее, Арджун понимает: он вернулся не вовремя. Или как раз вовремя — для того, кого здесь ждали.
«Асурван» не пугает прыжками из шкафа. Страх здесь растёт медленно, как плесень на стене: в том, как староста поправляет тюрбан, прежде чем ответить на вопрос; в том, как собаки не лают, когда Арджун проходит мимо определённого дома; в том, как мать соседского мальчика хватает сына за руку и уводит прочь, едва завидев его в переулке. Это триллер о том, как прошлое не отпускает — даже когда ты думаешь, что сжёг все мосты. И о том, что иногда родной дом становится самым опасным местом на земле. Потому что там тебя знают. И знают, чего ты боишься.
