За восемь лет съёмок «Очень странных дел» на площадке сменилось три поколения юных актёров. Те, кто пришёл в пятнадцать, теперь заканчивают университет. Те, кто играл школьников в первом сезоне, сегодня сами снимают короткометражки за кулисами. А Винн, Финн, Гейтан и Ноа — всё ещё те же самые подростки из Гейнсвилля, которые в 2015 году не знали, станет ли их сериал хоть чьим-то любимым.
Документалка Мартины Радван не показывает спецэффекты крупным планом. Здесь нет интервью с продюсерами о «визионерском подходе к повествованию». Зато есть момент, когда Милли Бобби Браун вдруг останавливается посреди сцены с Дэвидом Харбором и говорит: «Подожди. Это ведь последний раз, когда я говорю Элвен "папа", да?» — и оба замолкают на десять секунд, пока оператор продолжает снимать их молчание.
За кадром пятого сезона — не триумф. Тишина. Как будто весь съёмочный городок Хокинса вдруг понял: завтра утром все эти декорации разберут. Кейт Трефри, художник по костюмам, признаётся, что уже неделю не может решить, в какой коробке хранить куртку Джонатана Байерса — в той, где надпись «Хокинс», или в обычной картонной. Росс и Мэтт Дафферы снимают заключительную сцену в подвале лаборатории и потом час сидят на полу, перелистывая сценарий первого сезона — тот самый, в котором ещё не было цифры «5» на обложке.
Самый трогательный момент — не прощание со звёздами. А про тех, кого зрители никогда не видели: осветителя, который восемь лет приезжал на площадку раньше всех, чтобы «сделать свет как в 80-х»; гримёра, запомнившего аллергию каждого ребёнка; водителя автобуса, который возил актёров из отеля и знал, кому сегодня нужна тишина, а кому — болтовня про сериалы.
«Последнее приключение» — это не про то, как снимали финал. Это про то, как люди учатся отпускать то, что стало частью их кожи. Иногда достаточно одного кадра, где Майя Хоук поправляет прядь волос Ноа Шнаппа — не по сценарию, а потому что привыкла делать это за восемь лет, — чтобы понять: семья распадается не с титрами. Она распадается тогда, когда ты вдруг замечаешь, что уже не помнишь, как жил до неё. А завтра придётся вспомнить. Снова. С нуля. Но сегодня — последний раз. И этого достаточно.
