В холмах Курангани, где туман цепляется за вершины даже в полдень, а река несёт воды цвета чая, живёт народ, который помнит больше, чем говорит. Здесь каждый холм имеет имя, каждое дерево — историю, а некоторые места лучше обходить стороной после заката. Именно сюда приезжает Селван — мужчина с тяжёлым прошлым и руками, которые умеют не только держать плуг. Он ищет покоя. Находит нечто другое.
Деревня держится на вере в Махасену — древнюю силу, которую старики называют шёпотом, а молодёжь высмеивает в городских кафе. Но когда из леса начинают возвращаться люди с пустыми глазами, когда скот пугается невидимого, а дети ночью шепчут на незнакомом языке, смех затихает. Селван замечает детали, которые другие пропускают: как отпечатки ног в грязи ведут не туда, куда должен идти человек; как старая женщина, торгующая бананами на базаре, вдруг замолкает, услышав определённый звук ветра.
Йоги Бабу играет местного торговца, чьи шутки скрывают страх — он знает больше, чем говорит, но слова даются ему с трудом, будто каждый стоит монету из собственной души. Между ним и Селваном нет дружбы с первого взгляда. Только осторожное наблюдение: кто кого использует, а кто — спасает.
Фильм не спешит с объяснениями. Здесь нет монстров с клыками и красными глазами. Страх прячется в мелочах: в том, как дрожит факел в безветренную ночь; как слон на водопое вдруг замирает, уставившись в темноту за деревьями; как мать прячет ребёнка за спину, услышав шаги за дверью — хотя в доме больше никого нет.
«Махасена. Том первый» — это не про битву добра и зла. Это про то, как вера становится оружием, когда разум бессилен. И про то, что некоторые тайны лучше оставить в тени холмов — пока они сами не решат выйти на свет.